"Сейчас много шума по поводу наших ударов по энергетической инфраструктуре соседней страны. Да, мы делаем это. Но кто начал? Кто ударил по Крымскому мосту, кто подорвал линии электропередачи с атомной электростанции Курска, кто не подает воду в Донецк? Неподача воды в миллионный город — это акт геноцида. Никто нигде словом об этом не обмолвился. Вообще молчок полный. Стоит нам только пошевелиться что-то сделать в ответ — шум, гам, треск на всю Вселенную. Это не будет нам мешать выполнять боевые задачи".

"Мы с ума не сошли, отдаем себе отчет в том, что такое ядерное оружие, <...> не собираемся размахивать им как бритвой, бегая по всему миру".

«Мы все смертны, мы все под Господом. И мы когда-нибудь из этого мира все уйдем. Это неизбежно. Вопрос в том, как мы жили. Некоторые ведь живут – или не живут, непонятно – и как уходят? От водки там или еще от чего-то. Непонятно. А потом ушли – жили или не жили? Тоже и незаметно пролистнулось как-то: то ли жил человек, то ли нет».

«Мы находились в таком состоянии после распада Советского Союза, и нам многим казалось, что сейчас начнется сладкая жизнь и завтра мы будем жить, как в Париже или еще где-то. Хотя сейчас выясняется, что так, как в Париже, многим жить не хочется. А думалось, что там будет хорошо. А это совсем не так, там культурный код другой... [на Западе] уже и не знают, что такое мама <...> Там родитель номер один и родитель номер два, и гендеров там десятками измеряют, какие-то трансформаторы, я даже не понимаю, о чем они говорят»».

"Банки, при всем уважении к нашим финансовым институтам, кровь пьют из людей прямо до гробовой доски".