Малолеток из провинции продавали в проститутки на московские трассы

Не везло Гене Шляхтину с работой. Городок Льгов под Курском не богат хлебными местами. Даже со среднетехническим образованием (по местным меркам, считай, академик) Геннадий не мог никуда устроиться. Как и многие, мотался 34-летний мужик в Москву: то грузчиком, то строителем, то продавцом подрабатывал. Дома эти деньги прогуливал. Дочку-школьницу содержала жена, а сам Гена в основном шлялся по улицам и пил пиво с друзьями-подругами.

 

Как-то снял в столице проститутку. Она и подсказала, что можно поставлять из провинции молоденьких девчонок на столичные трассы — мол, выгодный это бизнес. Оставила номера телефонов — свой и сутенера Коли.

 

Идея Шляхтину понравилась. Договорился с Колей о «сотрудничестве».

 

— Надо же было как-то деньги зарабатывать, — оправдывался он позже на допросах. — Дочку одеть, обуть, выучить… А тут такая халява…

 

Гена частенько пил пиво в компании подружек:

 

16-летней Оли и 17-летней Карины. Их-то он и выбрал «мишенями».

 

 

— Работаю почтальоном — зарплата три тыщи, муж — инвалид-пенсионер, Оля — единственная дочь и надежда, — рассказывала потом на допросе в прокуратуре Олина мама. — Учится вот на портного-продавца…

 

У Карины мать постоянно на заработках в столице — трудится посменно в магазине. А отец давно умер.

 

…Прошлой зимой компания снова собралась выпить пива.

 

— Олька пожаловалась, мол, «залетела», а денег нету, — рассказывает Карина. — Тогда Фриц — это кличка у Геннадия такая — предложил: делай аборт, и я тебя в Москву на работу устрою.

 

— Но мне только 16, куда меня возьмут? — не поняла Оля.

 

— Устрою туда, где малолетки нужны, — утешил Фриц. — Получать будешь 80 тысяч в месяц. И с жильем тебе помогут.

 

Но, придя домой, будущая портниха засомневалась: за что это малолеткам платят такие деньжищи? В Москву ей резко расхотелось.

 

— Сегодня машина за тобой из Москвы придет. Она порожняком уйти не должна! — пригрозил Геннадий.

 

Оля пожаловалась отцу. Дюжему мужику хватило пары «ласковых» слов — «работодатель» ушел. И стал давить на Карину.

 

— Не хочет она — поедешь ты, раз ее подруга! И не вздумай сопротивляться! -предупредил Геннадий.

 

 

Карине искать защиты было не у кого. Поздно ночью за ней приехал некто Коля — тот самый столичный сутенер.

 

— Ну и за сколько Геннадий меня продал? — поинтересовалась Карина.

 

— 10 тысяч «деревянных».

 

Под утро она была уже в подмосковном Новогорске. Новенькую поселили в квартире с двумя соседками-проститутками, те посвятили в тонкости ремесла. В первый же день на  Ленинградском шоссе ее «купили».

 

Карине разрешили встречаться в Москве с матерью. Позже на следствии та уверяла, что ничего плохого не заподозрила.

 

— Сказала, что приехала работать в ресторан официанткой, а живет у родных покойного мужа, — рассказывала родительница.

 

Однажды Карину даже на побывку домой отпустили. С условием, что вернется. И она вернулась.

 

Все закончилось через два месяца. На шоссе к девчонкам подъехала машина. «Мамке» передали деньги, и Карина порхнула в салон. И только тут поняла, что внутри — вооруженные милиционеры.

 

— Они сказали, что я и мои подружки задержаны за проституцию, — вспоминает девушка. — «Мамку» тоже повязали…

 

На допросах Карина рассказала, с чьей помощью оказалась на московской трассе. Из Центра временной изоляции несовершеннолетних ее забрала мать. Причем очень удивилась, что дочь задержали на шоссе…

 

Под присмотром матери Карина вернулась в родной Льгов и написала заявление в милицию.

 

— Шляхтин во всем сознался. Отрицал только, что получил деньги за девушку. Уверял, мол, расплатиться с ним обещали позже, — рассказывает льговский межрайонный прокурор Алексей КОРЕНЕВ.

 

На допрос свидетелем вызвали Олю. И тут она впервые призналась, что Фриц и ее хотел отправить на панель.

 

— Показаний обеих хватило, чтобы предъявить Шляхтину обвинение по 240-й статье — «вовлечение в занятие проституцией несовершеннолетних», — продолжает Коренев. — Правда, московских подельников он не сдал — сказал, что потерял номера их телефонов вместе с симкой. Всю вину в истории с Олей и Кариной взял на себя.

 

23 января суд вынес ему приговор — 3,5 года колонии. Сегодня последний  день, когда он может  подать апелляцию на  решение суда.

 

Кстати, Фриц фигурирует еще в одном громком деле, которое расследует Льговская прокуратура: местная супружеская пара переправила в бордели Арабских Эмиратов почти два десятка курских девчонок. Выходца из Азербайджана Ахмеда и его русскую жену задержали во Льгове  в декабре. Одной из наложниц удалось бежать и вернуться в Россию. Остальных девчонок, когда закрутилось следствие, депортировали. На супругов-сутенеров завели уголовное дело, Шляхтин проходит как свидетель.

 

— Известно, что он был знаком с женой Ахмеда. Вместе несколько раз ездили в столицу, — говорит Алексей Коренев. — Зачем — выяснит следствие.

 

…А на днях милиция Курска задержала девушку, которая продала в московский бордель за 5000 рублей свою 15-летнюю знакомую. Та поверила рассказам о красивой жизни и согласилась «поработать в столице». Чудом вырвалась и вернулась домой.

 

 

 

 

Истории про девчонок, которых, как скот, за копейки из провинции везут на продажу, в провинции уже давно бурной реакции не вызывают. Арифметика здесь простая и циничная: в точке А — дешевый товар, в точке Б — большой спрос. Осталось доставить товар из точки А в точку Б. Нормальной работы для «фрицев» в родном городке давно уже нет. Матерям приходится бросать дочерей и горбатиться в Москве, чтобы иметь копейку на жизнь. В глубинке экономический кризис — всегда. Никто уж и не помнит, когда он начался, и никто не знает, когда закончится. Вот и идут опустившиеся от безденежья люди на такие чудовищные способы заработка.