У коррупционеров изъяли имущество на 3 трлн рублей: станет ли конфискация «новой нефтью» для России
У коррупционеров изъяли имущество на 3 трлн рублей: станет ли конфискация «новой нефтью» России
Генпрокурор России Александр Гуцан сообщил, что в 2025 году и первом полугодии 2026-го суды удовлетворили иски об обращении в доход государства имущества коррупционеров на сумму свыше 3 трлн рублей.
Речь идёт о предприятиях, недвижимости, автомобилях и других активах, происхождение которых владельцы не смогли объяснить законными доходами.
Масштаб изъятий впечатляет. Однако за внушительными цифрами стоит не только борьба с коррупцией, но и вопрос о том, насколько эффективно государство сможет выявлять незаконные активы и возвращать их в бюджет.
Предприятия, недвижимость и десятки миллиардов рублей
Среди наиболее показательных дел — изъятие имущества бывшего председателя правительства Карачаево-Черкесии Владимира Каишева. Стоимость активов оценили в 41,9 млрд рублей. В их числе — агрофирма и молочный завод.
У бывшего судьи Верховного суда Виктора Момотова взыскали имущество на 9 млрд рублей, у экс-замминистра обороны Тимура Иванова — активы на 2,5 млрд рублей.
Бывший депутат Госдумы Анатолий Вороновский лишился 19 предприятий стоимостью 21,7 млрд рублей и 207 объектов недвижимости, оценённых более чем в 1 млрд рублей. Общая стоимость изъятого имущества превысила 23,3 млрд рублей.
В других делах под конфискацию попадали и предметы роскоши. В частности, у одного из ответчиков изъяли 28 автомобилей премиум-класса.
Эти примеры показывают, что речь идёт не только о денежных средствах на счетах. Государство получает контроль над недвижимостью и действующими предприятиями, которые требуют дальнейшего управления и могут приносить доход.
Суммы сопоставимы с бюджетными поступлениями
Три триллиона рублей — величина, которую можно сравнить с крупными статьями государственных доходов. Это около 5% бюджетных поступлений, а сумма сопоставима с существенной долей нефтегазовых доходов: за полтора года они составили примерно 13,5 трлн рублей.
На этом фоне возникает вопрос, способны ли конфискации стать значимым источником пополнения казны. В теории возврат незаконно приобретённых активов может помочь компенсировать часть бюджетного дефицита, который оценивается в триллионы рублей.
Однако стоимость имущества, указанная в судебных решениях, не равнозначна немедленному поступлению такой же суммы в бюджет. Предприятия и недвижимость нужно оценивать, передавать новым владельцам или продавать, а некоторые активы могут требовать дополнительных расходов.
Поэтому рассматривать конфискацию как полноценную замену традиционным источникам доходов государства преждевременно.
Под изъятие могут попасть активы родственников
Одним из важных направлений стало расширение практики взыскания имущества, оформленного не на самого предполагаемого коррупционера, а на связанных с ним лиц. Если активы приобретены на средства незаконного происхождения, формальное владение через родственников само по себе не гарантирует их сохранности.
Правоприменительная практика затрагивает и ситуации, когда фигурант дела умер. В подобных случаях возможность обращения имущества в доход государства зависит от обстоятельств дела и применимых правовых механизмов.
При этом антикоррупционные иски в гражданском порядке отличаются от уголовного преследования. В центре внимания может оказаться не только доказательство конкретного преступления, но и законность происхождения имущества, стоимость которого не соответствует подтверждённым доходам владельца.
Такие механизмы расширяют возможности государства по возврату активов, но требуют установления обстоятельств приобретения имущества и соблюдения предусмотренных законом процедур.
Следующий рубеж — криптовалюта
Отдельная проблема — цифровые активы, которые могут использоваться для сокрытия доходов. В феврале 2026 года был принят закон, связанный с правовым признанием криптовалютного имущества. Это создаёт дополнительные возможности для работы с такими активами в рамках предусмотренных законом процедур.
Выявление криптовалюты может потребовать анализа операций на биржах, банковских переводов и других цифровых следов. При этом сама по себе сложность отслеживания транзакций не означает, что активы невозможно обнаружить.
В то же время способы сокрытия имущества могут меняться. Среди потенциальных инструментов — ориентированные на повышенную конфиденциальность криптовалюты, невзаимозаменяемые токены (NFT), а также оформление активов на посредников и использование непрямых форм владения, отмечает «Военное обозрение».
Это означает, что методы выявления и взыскания имущества придётся постоянно адаптировать к новым финансовым инструментам.
Станет ли конфискация «новой нефтью»?
Изъятие активов на триллионы рублей демонстрирует, насколько значительным может быть объём имущества, возвращаемого государству в рамках антикоррупционных дел. Однако сама по себе сумма ещё не доказывает, что конфискация способна стать стабильным источником бюджетных доходов.
Результат будет зависеть от того, насколько эффективно выявляются незаконные активы, удаётся ли доводить взыскание до практического результата и как государство распоряжается полученным имуществом.
Не менее важен и профилактический эффект. Если риск потерять незаконно приобретённые активы станет ощутимым, это может усилить сдерживающее воздействие антикоррупционных мер. Но для этого конфискация должна сопровождаться последовательным правоприменением, а не оставаться лишь громкой цифрой в отчётах.
Как ранее писал Topnews, изъятых у коррупционеров за год денег хватило бы на 60 лет работы Госдумы.
На фото: кадры видео
