Диана Касаткина: Чтобы преодолеть страх воды, надо понять его механизмы
В России продолжается реализация межведомственной программы «Плавание для всех». Главные цели инициативы, рассчитанной до 2030 года, – добиться того, чтобы 12,5 млн детей научились уверенно держаться на воде, а 4 млн россиян регулярно посещали бассейны. Плавание относится к сложным видам спорта: чтобы его освоить, необходимо научиться правильной технике дыхания и координации, развить мышечную силу, наконец побороть страх перед водой.
Сделать это без грамотного тренера, умеющего работать с водной тревожностью, значительно сложнее, уверена эксперт по спортивному и оздоровительному плаванию Диана Касаткина. Старший тренер по плаванию в петербургском клубе «Я люблю спорт», Диана Касаткина занимается с учениками всех возрастов и уровней подготовки, в том числе с подростками с водной тревожностью, для которых она разработала оригинальную методику обучения. Своим подходом к работе с водной тревожностью она делится и с другими тренерами.
Мы пообщались с Дианой Касаткиной, чтобы понять, почему люди боятся воды, какие методы преодоления аквафобии работают лучше других и можно ли научить плавать всю страну.
– Вы тренируете много лет, среди ваших подопечных – и грудные младенцы, и профессиональные атлеты. Как думаете, насколько реально превратить плавание в народный спорт и что для этого необходимо?
– Да, эта цель амбициозна, но реалистична. Я вижу огромный потенциал плавания как массового вида спорта. Плавание универсально – можно обучать с грудничкового до пожилого возраста, каждый найдет себе подходящий уровень. Это вид спорта, который развивает все группы мышц, щадит суставы и помогает людям с различными заболеваниями. Кроме того, умение плавать – это жизненный навык, который предотвращает трагедии. Но для реализации программы «Плавание для всех» нужны конкретные шаги.
Во-первых, необходима развитая инфраструктура – доступные бассейны в каждом районе и пригородах. Во-вторых, требуются подготовленные тренеры, которые умеют работать не только со спортсменами, но и с людьми без опыта. В-третьих, нужна доступность – приемлемые цены на занятия, возможно с государственной поддержкой. Важно просвещение родителей о значимости обучения детей плаванию с раннего возраста. И конечно, необходимо преодолевать психологические барьеры – страхи и предубеждения людей перед водой.
Я верю, что плавание может стать для России тем же, чем оно является в скандинавских странах или Австралии – настоящей частью культуры здорового образа жизни.
– Как старший тренер по плаванию вы отвечаете в своем клубе за множество вопросов – от разработки программ обучения до найма других тренеров. Но особый предмет вашего интереса – подростки, которые боятся воды. Насколько широко распространена эта проблема, исходя из вашего опыта?
– Это очень распространённая проблема. В моей практике минимум 30–40% подростков, впервые пришедших в клуб, испытывают существенный страх перед водой. Причины разные: чаще всего это травматичный опыт в раннем возрасте, неудачные попытки обучения, испуг, попадание воды в нос или рот. Добавляются социальные факторы – насмешки сверстников, комплексы по поводу своего тела. Иногда это чистая психология: потеря контроля, неопределенность, страх глубины. И конечно, культурные особенности – в некоторых семьях плавание просто не считается приоритетом.
– У вас есть собственная методика коррекции водной тревожности, созданная на основе научных данных и личной преподавательской практики. Расскажите, почему вы заинтересовались этой темой.
– Когда я только начинала работать тренером, часто встречала подростков, которые искренне хотели научиться плавать, но их страх был настолько сильным, что стандартные методики не помогали. Я видела, как они мучились, как это влияло на их самооценку и отношения со сверстниками. Это заставило меня искать ответы. Я начала изучать литературу по спортивной психологии, нейрофизиологии, попыталась понять, что происходит в мозге и теле подростка, когда он испытывает водную тревожность.
Оказалось, что это не просто страх – это комплексное состояние, в котором задействованы физиологические, психологические и социальные факторы. Параллельно я проводила собственные наблюдения, фиксировала, какие методы работают лучше всего, какие техники помогают подросткам преодолевать барьеры. Постепенно я поняла, что нужен не универсальный подход, а методика, которая учитывает индивидуальные особенности каждого подростка. Я консультировалась с психологами, изучала исследования по адаптивному поведению, нейропластичности. И главное – слушала своих подопечных, через общение с ними выстраивала систему, которая действительно работает.
– Сегодня эту систему используете не только вы, но и ваши коллеги из разных городов России и из-за рубежа. Расскажите, в чем суть вашего подхода.
– Я рассматриваю водную тревожность не как отдельный фобический симптом, а как результат комплекса взаимосвязанных факторов. Методика построена на трёх столпах: физиологическом, психологическом и социальном. На физиологическом уровне мы работаем с дыхательными техниками, релаксацией, осознанием своего тела в водной среде. Это помогает активировать парасимпатическую нервную систему и снять физическую напряженность. На психологическом уровне используются элементы когнитивно-поведенческой терапии, техники визуализации, работа с убеждениями и страхами. На социальном уровне – групповая работа, создание безопасной среды, где подростки поддерживают друг друга.
В отличие от многих привычных подходов, которые в основном опираются на постепенное привыкание к воде через повторение упражнений. Мы помогаем подростку переписать его психологический сценарий, переосмыслить его опыт, вернуть себе ощущение контроля и безопасности. Начинаем с осознания тревожности, работаем с дыханием и релаксацией, затем постепенно переходим к взаимодействию с водой. Но главное – подросток всегда остается в роли активного участника, а не пассивного объекта обучения. Он понимает, почему мы делаем каждое упражнение, что происходит в его организме, как это поможет ему.
– Вы работаете с тревожными подростками давно и, конечно же, накопили обширную наблюдательную базу. Каких результатов вам удалось достичь, применяя свои принципы обучения?
– Подростки, которые проходят полную программу – а это примерно 3–4 месяца регулярных занятий – действительно меняют своё отношение к воде. Я бы сказала, что успешный результат достигают около 70–75% моих учеников. Это не идеально, но это честные цифры. Но дело не только в цифрах. Мне нравится, что методика работает системно. Подростки учатся не только плавать, но и понимать механизмы своего страха. Они осознают, как работает их дыхание, как реагирует тело на стресс, почему паника возникает. Это знание они могут применять и в других жизненных ситуациях.
Я видела, как ребята, прошедшие программу, становятся более уверенными в себе вообще. То, чем я действительно горжусь – это долгосрочная стабильность. Многие мои ученики спустя год или два после занятий продолжают ходить в бассейн самостоятельно. Они не просто преодолели страх, они полюбили плавание. Некоторые даже начали участвовать в групповых занятиях или осваивать разные стили плавания. Для меня это показатель того, что мы действительно трансформировали не просто поведение, а отношение.
– Каждый случай водной тревожности индивидуален. Но наверняка в вашей тренерской практике были истории преодоления страха перед водой, которые запомнились особенно. Расскажете?
– Как-то ко мне привели мальчика, который чуть не утонул на занятиях по плаванию в детстве. Я понимала, что передо мной не просто фобия, а реальная психологическая травма. Первые занятия были просто наблюдением. Он приходил, его сестра занималась, а он стоял на бортике. Я ему ничего не навязывала. Важно было, чтобы вода перестала быть чем-то, что ассоциируется только со страхом и опасностью. Он видел, что другие дети спокойно плавают, что это нормальная деятельность.
После нескольких недель такого наблюдения он сам решил попробовать войти. Это был его выбор, а не мой. И дальше началась работа. Медленная, терпеливая работа. Месяца два понадобилось, чтобы он начал заниматься без видимого страха. Но когда это произошло – он уже не хотел выходить из воды. Для такого ребёнка это означает, что травма перестала контролировать его жизнь. Таких случаев, к сожалению, немало. Подростки, которые испытали реальную травму в воде, требуют совсем другого подхода, чем те, кто просто боится неизвестного.
– Вы говорите, таких случаев хватает. Но тренеров, которые ведут системную работу с людьми, испытывающими страх перед водой, в России, насколько я знаю, непропорционально мало. В чем сложности этой работы, почему такие специалисты в дефиците?
– Работа с тревожностью требует особого подхода – терпения, эмпатии, понимания психологии. Не все готовы переходить на этот уровень. Многие видят это как «лишнее», как медленное обучение. Второй фактор – экономический. Такой подход менее прибыльный в краткосрочной перспективе.
Групповое занятие из 10 человек – это прибыль. Индивидуальные занятия с подростком, боящимся воды, – это дольше, меньше людей, но результат лучше. Не все выбирают качество в ущерб доходу. Третий момент – это признание проблемы обществом. Боязнь воды долгое время не считалась серьезной проблемой. Люди думали: «Это же просто страх, который нужно перебороть». Сейчас понимание растет, но медленно. И последнее – отсутствие структуры. Нет единой программы обучения специалистов, нет сертификации, нет финансирования. Каждый работает по-своему, что затрудняет распространение лучших практик.
– По словам ваших коллег, вы практически живете в бассейне. Помимо полной рабочей загрузки с учениками, успеваете организовывать и судить клубные и городские соревнования, давать экспертные комментарии СМИ, вести соцсети, а кроме того, продолжать собственную спортивную карьеру пловчихи и триатлонистки. Поделитесь секретами самоорганизации!
– Да, мой график действительно плотный. Но есть несколько принципов, которые мне помогают. Первый – приоритизация. Я чётко разделяю, что для меня критично, а что можно отложить. Работа с учениками – это приоритет номер один. Всё остальное – соревнования, соцсети, экспертные комментарии – это второй уровень. Если что-то конфликтует, я выбираю учеников. Второй – режим. Я встаю рано, работаю по расписанию. У меня есть время для занятий с учениками, время для административной работы, время для спорта, время для соцсетей. Когда всё структурировано, это экономит энергию. Третий – делегирование.
Я не пытаюсь делать всё сама. Есть вещи, которые я передаю помощникам, администраторам. Это позволяет мне сосредоточиться на том, что я делаю лучше всего. Четвертый – минимализм в некоторых областях. Например, соцсети – я не пишу каждый день длинные посты. Я выбираю качество и регулярность, но не сумасшедший объем. И пятый – забота о здоровье. Без хорошего сна и питания я просто не смогла бы выдерживать такой ритм.
